Да, и это была авария на атомной подводной лодке в бухте Чажма 10 августа 1985 года. Как шептались владивостокцы, чудо — удачная в тот день для Владивостока роза ветров — уберегло город от радиоактивного облака. И хотя об аварии ничего не сообщали, такое событие было не утаить — как шило в мешке.
— Двоюродный брат моей мамы, мой дядя, служил в то время на подводной лодке и она была в Чажме в день аварии, — вспоминает жительница Владивостока. — Дяде тогда было около 30 лет, он остался на службе сверхсрочником. Он не принимал прямого участия в ликвидации последствий аварии, но был в Чажме в тот день. И получил дозу облучения, пусть и не смертельную. У него выпали волосы на голове и больше толком не росли.
Мне было 13 лет в 1985-м, мне мало что рассказывали, но разговоры взрослых я слышала. И когда случилась авария на ЧАЭС у нас дома это сразу восприняли не как передавали по телевизору, мол, никакой особой опасности и прочее, а как катастрофу, как чудовищную беду, какой, собственно, авария и была. Помню, мама плакала. Особенно, когда показывали кадры первомайской демонстрации в Киеве, где шли веселые беззаботные дети в колонах с родителями…
Да, в Приморье — именно в связи с Чажмой — масштабы и возможные последствия аварии на ЧАЭС понимали лучше, чем, возможно, в других регионах СССР. Кроме того, в ликвидации последствий аварии принимали участие и жители края — кто добровольцем, а кто, например, по долгу службы. Кстати, в нашем крае уже не одно десятилетие обсуждается идея установки памятника приморцам-ликвидаторам аварии в Чернобыле. Но воз и ныне там.
Постепенно весь ужас аварии становился ясен — и скрыть его не могли уже никакие ухищрения. Когда летом 1986 года стали говорить о том, что — возможно — в Приморье будут переселены жители тех районов, прилегающих к ЧАЭС, которые накрыло радиоактивное облако, жители края мрачно улыбались: ну да, ну да, у нас-то в этом смысле жуть, как безопасно…
И была ещё одна — совсем, на первый взгляд, не очевидная связь между жизнью Владивостока и последствиями аварии в Чернобыле.
— Через некоторое время после аварии, по осени и ближе к зиме, — рассказывает жительница Владивостока, — в городе на полках овощных магазинов, отделов бакалеи в гастрономах появились сотни банок компотов — производства Венгрии, Болгарии, Польши… Яблочные, персиковые, абрикосовые, черешневые импортные компоты, которые еще совсем недавно были в нашем городе жутким дефицитом и которые было просто невозможно купить не по блату, вдруг появились в свободной продаже. Массово! За первыми партиями выстраивались очереди, а потом горожане даже как-то привыкли к тому, что фруктовые компоты в продаже есть всегда. И покупали баночку на десерт просто так. Мало кто тогда, наверное, задумывался о том, что мы съели весь радиоактивный урожай 1986 года… Кстати, через год примерно компоты исчезли с полок — закончились. И снова стали дефицитом.